Лев зимой. Long Dog - Tyler's Lion

Все началось прошлой зимой. Точнее, в преддверии зимы. Каждую осень, как только сойдет последняя листва и солнце окончательно скроется за хмурыми низкими облаками, меня тянет развести большой вышивальный процесс. Такой, чтобы занять долгие зимние вечера, чтобы отвлечься от сезонной хандры и к весне сделать себе подарок - готовую работу, солидную и внушительную.

Лев ждал меня долго. Сменилось несколько зим, прежде чем звезды сошлись и первые крестики легли наконец на давно приготовленное льняное полотно. Лев был не молод, это было ясно - достаточно было взглянуть в его большие спокойные и печальные глаза. Казалось, он о многом хотел сказать, но о еще большем молчал. Его роскошная грива и статное сложение напоминали о былых временах, о королях и рыцарях, о "доблестях, о подвигах, о славе"... Обрамлявший его узор цвета старой слоновой кости сходился и разбегался вновь, сплетался в розовые венки и пышные гирлянды, оставлял след из витиеватых букв и загадочных символов. Все вместе образовало богато украшенную раму, в которой главным героем был он. Кто он был, этот мудрый лев, откуда пришел и о чем мог поведать?

На обложке книги миниатюра: Сон короля Генриха I из Хроники Джона Вустерского. Англия, ок. 1130-1140

Сопровождавший схему комментарий дизайнера Long Dog гласил, что лев - символ американского ткача Гарри Тайлера и что весь дизайн вдохновлен его работами. Это было любопытно, но мало что объясняло, тем более что на русском языке никакой информации не обнаружилось. Так кто же ты, тайлерский лев? Ответ на этот вопрос нашелся после кропотливого поиска и просмотра зарубежных музейных коллекций и аукционов (слава интернету!). Мне кажется, эту историю стоит рассказать подробно - хотя бы потому, что информацию мне пришлось собирать буквально по крупицам.

Гарри Тайлер (Harry Tyler) родился в 1801 году, в семье выходцев из Британии, в Коннектикуте. Его отец служил в торговом флоте и пропал без вести в море, так что матери пришлось одной воспитывать сына. Со временем семейство перебралось в соседний штат Нью-Йорк, в округ Джефферсон, с которым и связана последующая деятельность Тайлера. О личной жизни Тайлера мало что известно, кроме того, что он был дважды женат и имел четверых детей.

Хотя Тайлер вырос среди фермеров и первое время занимался сельским хозяйством, его склонность к изобретательству вывела его на совсем другую жизненную дорогу. Будучи талантливым конструктором-самоучкой, он решил зарабатывать на жизнь не земледелием, а ткачеством. Он сам разработал и собрал модели своих первых жаккардовых ткацких станков, только что изобретенных в Европе, но еще неизвестных в Америке. Сам придумывал дизайн своих покрывал и сам занимался всем процессом их производства - от окраски нитей в красильне позади собственного дома до работы на ткацком станке. Это был собственноручный труд от начала до конца: Тайлеру помогали лишь выросшие дети. Такое производство трудно назвать даже мануфактурным: мануфактура предполагает использование наемных работников, Тайлер же стремился сохранить производственный процесс в секрете, не дать ему выйти за пределы семьи (тем более что конкуренты наступали на пятки!). Впрочем, чисто семейный характер бизнеса не помешал сделать его процветающим.

Реклама покрывал и ковров Гарри Тайлера (1856). Из собрания Jefferson County Historical Society

За четверть века, с 1834 по 1858 год, Тайлер соткал более 300 покрывал. Немного по сегодняшним меркам, однако достаточно, если вспомнить о полумеханическом производстве. В год по 12 покрывал, по одному за месяц... От клиентов не было отбоя. Заказы поступали прежде всего к свадьбам, а также к другим памятным событиям - рождению детей и крестинам. Любая богатая невеста была счастлива обладать такой вещью и передавала ее по наследству. Что же такого особенного было в его покрывалах?

Покрывало Harry Tyler. Заказчица - L. A. Wright (1836).

American Museum in Britain

Покрывало Harry Tyler. Lion & Roses (1842). Галерея James Lowery 

Заказчики могли выбрать цвет будущего покрывала: темно-синий или красный. Красных сохранилось значительно меньше, возможно, они были менее популярны или дороже. Краской для синих покрывал служил индиго - краситель из растения семейства бобовых, произрастающего в Индии. Кармин, более дорогой красный краситель, добывался из кошенили - высушенных и измельченных самок насекомых, обитающих на кактусах опунция в Центральной Америке. Пряжа была хлопковой и шерстяной. Покрывала были двусторонними: одна сторона имела цветной фон и светлый узор, другая - наоборот. Обе контрастные детали покрывала сшивались между собой.

Красное покрывало Harry Tyler - Columbus Museum, синее - Metropolitan Museum of Art (1838)

Клиенты могли выбрать бордюр для своего будущего покрывала, вписать в структуру полотна предстоящую важную дату (например, бракосочетания), имя заказчика или одариваемого (невесты) и место его жительства (название округа происхождения невесты). Сегодня эти надписи помогают исследователям точно датировать тайлерские покрывала, узнать географию его заказчиков.

Слева направо: покрывало для L.A.Wright (1836), покрывало для David & Sarah Ehle (1839), покрывало для Mary Child (1839)

Главным отличительным признаком бренда был символ, вытканный в нижнем углу покрывала. До 1845 года таким символом служил лев, напоминавший о происхождении Тайлеров - выходцев из Англии. За 8 лет эмблема со львом успела видоизмениться 8 раз, пока на смену льву не пришел орел. По семейной легенде, это случилось после того, как сын Тайлера, вернувшийся из американской армии, счел английского льва слишком непатриотичным и предложил заменить его орлом с государственным девизом - E pluribus unum. Исследователи считают, что невесты британского происхождения продолжали заказывать покрывала со львом, британки, сочувствовавшие своей новой родине, дополняли льва звездами, а невесты-американки предпочитали орла.

Слева направо: Lion & Roses (Zilpha Manchester, 1842), Eagle and Fruit Compote (Mrs. Albert Foster, 1852), Eagle (Amanda Carpenter, 1850)

Производство процветало до 1858 года, когда Тайлер внезапно умер от удара в возрасте 57 лет. Его дочь Синтия, посвященная в секреты отцовского ремесла, смогла завершить уже принятые последние заказы. На этом семейный бизнес прекратил свое существование.

Старшая дочь Гарри Тайлера - Синтия (Cynthia Tyler). Фото около 1860

Сегодня аукционный ценник на чудом сохранившиеся работы Тайлера начинается с 3-4 тыс. долларов. Неплохо для ткача-самоучки! Впрочем, и в XIX веке не каждому было по карману "покрывало от Тайлера" - за такую роскошь требовалось выложить примерно четверть "орла" (2,75 доллара). За эти деньги тогдашний американский фермер мог купить акр земли - около 40 соток.

Образцы работ Тайлера можно увидеть во многих известных текстильных коллекциях и музеях, включая Национальный музей американской истории в Вашингтоне (National Museum of American History) и Метрополитен-музей в Нью-Йорке (Metropolitan Museum of Art). Историческое общество округа Джефферсон (The Jefferson County Historical Society), где прошла большая часть жизни Тайлера, располагает собранием из 40 покрывал.

Просматривая эти покрывала, я пыталась понять, какие детали легли в основу дизайна Long Dog. Прямых "цитат" было немного, но они оказались характерными: Его Величество Лев, традиционная для Тайлера ограда с плодовыми деревьями, парочки птиц, вазоны с розами (мне попался очень похожий с плодами), "ромашки" и квакерские звезды... В сохранившихся экземплярах работ других ткачей, современников Тайлера, можно найти и остальные "лонгдоговские" элементы: павлинов на деревьях, цветы наподобие тюльпанов или колокольчиков и т.д. Думаю, что не будет преувеличением назвать сэмплер Long Dog мини-энциклопедией по истории американского ткачества.

 

Верхний ряд: слева - покрывало Harry Tyler для Mary Child (1839, Cornwall Brother's Store & Museum), справа - покрывало работы Henry Oberly (1805-1874, Пенсильвания). Нижний ряд: слева - покрывало работы Nathaniel Young, 1839 (Нью-Джерси), справа - покрывало Harry Tyler для L. A. Wrigth (1836)

Единственный важный фрагмент, который мне не удалось найти, - это нижний блок центрального ряда не то с ладьей, не то с полумесяцем... Для себя я назвала его "Ноевым ковчегом". И правда, что еще это может быть? Драгоценное ожерелье-гривна? А может, славянское височное кольцо? Ажурность и легкость узора, созданного чередованием вышитого фона и резных участков незашитой основы, напоминает старинную технику ассизи. К слову, этот волшебный блок довольно сложен из-за сотен повторяющихся мелких элементов - в схеме легко ошибиться. Но кропотливая работа того стоит: этот фрагмент является подлинным украшением дизайна.

Этот сэмплер не обошелся без моих вольностей и переделок. На свой вкус я убрала часть мелких деталей, почти полностью отказалась от бэка (очень не люблю его в примитивах, но у Long Dog это частый прием), поменяла расположение и содержание надписей, сочтя, что имею на этой право, как и клиентки Тайлера :) Как и они, я решила оставить инициалы - собственные и "заказчика" :) И важная дата тоже появилась... А самое главное - я заменила верхний угловой фрагмент. 

Предложенный дизайнером корабль с обильным бэком, наверное, должен был символизировать надежду (а может, море, отнявшее у Тайлера отца?)... Мне этот блок показался безликим, слишком похожим на дизайны Carriage House Samplings, так что в моем сэмплере поселились геральдические львы с орлом - чем не намек на Тайлера? Львы вполне в духе мотивов для вышивок XIX века - можно сказать, современники Тайлера.

***

...Зима была на исходе. Морозные узоры на темно-синем заиндевелом ночном стекле сплетались под ее иглой в кружевную вязь букв и орнаментов... Нахлынули воспоминания: о том, как много лет и зим назад они бродили по любимому городу, повсюду встречая фигуры мощных мраморных львов. Львы охраняли широкие лестницы и массивные старинные двери, выходили на гранитные набережные размять лапы и подышать свежим морским воздухом, наблюдали за прохожими с фасадов дворцов... Обычно они выглядели грозными, неприступными, но в тот день - она помнила точно - старые львы улыбались и добродушно встряхивали мраморными гривами. Пушечные ядра под их лапами казались мячами: львы приглашали поиграть... В тот день они были их защитниками, стражами и свидетелями их тайн в этом Львином городе. И отовсюду лилась знакомая музыка, про их город. Или про вышитый ею город? Ее лев тоже был как будто оттуда, из прошлого, словно сошедший с пожелтевших страниц манускриптов. Она полистала несколько книг из домашней библиотеки. Точно, он - как она не узнала сразу!

Франция, 1235 год. Рисунок Виллара д'Оннекура из "Книги образцов". Надпись гласит: "Вот вид льва спереди. Пожалуйста, имейте в виду, что он был нарисован с натуры"

Ее лев... Король-лев... Лев зимой... Она вспомнила подаренное им на память о том дне кольцо, с золотым крылатым львом и надписью: Pax tibi evangelista meus. Она улыбнулась: у него определенно есть чувство юмора. Она достала старую фотографию: лев парил над ее городом, охраняя его...

***

Isabelle Haccourt Vautier & Valériane Leblond - O dan y lleuad llawn (Sous la pleine lune)

Что такое история в вышивке? Это не только реплики старинных сэмплеров или  интерпретации "примитивных" народных орнаментов. Наблюдательный глаз отыщет исторические корни даже в творчестве современного художника. Так случилось и в ходе моего знакомства с работами молодой самобытной художницы франко-канадского происхождения Валериан Леблон (Valériane Leblond). Думаю, не случайно ее произведения так приглянулись мне: ведь это тоже мой любимый примитив, пусть и воплощенный другими художественными средствами.

Рекомендую всем посетить интереснейший сайт Валериан – даже беглая прогулка доставит вам истинное наслаждение. Как пишет сама Валериан, с 2007 года она обосновалась в Уэльсе. Дикая и одновременно величественная природа этого края произвела на юную художницу неизгладимое впечатление. Море, живое и волнующееся в любое время года... Неприступные утесы и безлюдные галечные пляжи, куда стихия выбрасывает выдержанные в соленой воде и обласканные волнами куски дерева... Зеленые холмы и выносливые деревья - гнущиеся на ветру, но столь же несгибаемые, как и местные жители, привыкшие к суровому климату родного края... Все они стали героями работ Валериан. Уникальность творчества художницы в том, что все ее работы написаны на обточенных морем дощечках. Сохраняя первозданную фактуру этого материала, она мастерски обыгрывает природные особенности дерева, все его трещинки, естественные узоры и шероховатости. 

Valériane Leblond. Llanw uchel - Морской прилив

  Valériane Leblond. Heuldro'r gaeaf - Зимнее солнцестояние

  Valériane Leblond. Gleiniau ewyn - Жемчужный прибой

Valériane Leblond. Llonyddwch - Покой (Тишина)

Главная тема творчества Валериан – море. Наверное, и не могло быть иначе: получив с морским приливом в дар от стихии материал для работы, художница наполняет свои произведения жемчужными брызгами волн, разноцветьем прибрежной гальки и криками беспокойных чаек.

Об этой замечательной уэльской художнице я узнала благодаря тому, что известный французский дизайнер Изабель Вотье (Isabelle Haccourt Vautier) в тандеме с Валериан разработала серию схем для вышивки. Первой запавшей мне в душу работой стал волшебный дизайн O dan y lleuad llawn (Sous la pleine lune), что в переводе с уэльского и французского буквально значит "Под полной луной", или "Полнолуние".

Valériane Leblond. O dan y lleuad llawn

На этой картине Валериан, скорее всего, запечатлен относительно теплый сезон: на пастбище у маленького домика жмутся друг к другу овцы, на деревьях сохранилась листва. Но в исполнении Изабель Вотье сюжет, мне кажется, стал зимним: одинокий домик на краю утеса продуваем всеми ветрами, яркая безмолвная луна серебрит соленые морские брызги... и над всем этим холодным великолепием бушует стихия. 

                      ***

 Бушует морской простор!

Далеко, до острова Садо,
Стелется Млечный Путь.

*** 

В лунном сиянье

Движется к самым воротам

Гребень прилива.

(Мацуо Басё)

   

VAL03 - Sous la pleine Lune
Художник - Валериан Леблон

Дизайнер схемы - Изабель Вотье

Размер вышивки в крестиках -           80х236

Размер вышивки в см - 13х38 см
(на 32-м льне)

Материалы - Belfast 705 Pearl Gray, DMC по ключу, бисер (моя замена)

Используемые швы - крест в 2 нити через 2 нити основы, бэкстич в 1 нить, французские узелки (или бисер)

Больше фото - в моей Галерее

Все это прекрасно, скажете вы, но при чем тут история? А вот при чем. На мой взгляд, именно в этой работе Валериан, мастерски переложенной в крестики Изабель, наиболее ярко проявилась близость обеих художниц к Востоку, к японскому минимализму. Казалось бы, где Франция, где Уэльс - и где Япония? Но художественный мир не знает географических преград.

Как и японцы, Валериан умеет увидеть прекрасное в малом, застыть в немом изумлении перед неприметным на первый взгляд чудом природы. Ее наивный, примитивистский стиль, как и японский минимализм, предполагает лаконичность художественных средств - и многослойность образов. Черные стволы деревьев и стаи беспокойных птиц в ее работах прорисованы словно тушью на рисовой бумаге... Море в работах Валериан тоже выполнено в стилистике японских гравюр: глубокие синие тона сменяются кипенной белизной острых язычков волн. Нередко она стилизует волны под узор японской вышивки сашико под названием сеигая – "синие волны". Этот узор в виде створки морской раковины популярен в Японии с XVIII века: его чеканили на монетах, вырезали на предметах мебели и керамике, и, конечно, им украшали текстиль. Белая пунктирная стежка на темно-синем фоне – это традиционное искусство сашико, но это и художественный прием Валериан Леблон! Взгляните сами – она даже дождь "простегивает" по "полотну" картины!

традиционный японский узор "сеигая"

Valériane Leblond. Heuldro'r gaeaf - Зимнее солнцестояние

Valériane Leblond. Yma a thraw

Valériane Leblond. Tlysau'r mor

Valériane Leblond. Y Goleudy yn y storm - "Маяк" во время шторма

 

Valériane Leblond. Vagues, goelands, rochers - Волны, чайки, скалы

  

 ***

Вода так холодна!
Уснуть не может чайка,
Качаясь на волне.

***

Сумрак над морем.
Лишь крики диких уток
Смутно белеют.

(Мацуо Басё)

Изабель, давно увлеченная искусством Востока (вспомним ее дизайны с куклами-кокеши и иероглифами), тонко улавливает и развивает идеи Валериан. Капельки пены на гребнях волн кажутся настоящими благодаря жемчужинкам-бисеринкам, словно выброшенным клокочущим морем на поверхность со дна морского. И хотя по схеме предусмотрена возможность замены бисера на французские узелки, я рекомендую все же пришить бисер – он придаст не только объема и рельефа, но и капельку волшебства готовой работе. Кстати, пакетик полупрозрачного перламутрового микробисера Reflets de soie прилагается к схеме – но можно заменить его другим, на свой выбор, как это сделала я.

Всего 10 близкими оттенками Изабель, создавая схему, достигает ошеломительного эффекта. Энергия синевы сливается в рев бушующих волн, рассыпается ослепительными белоснежными брызгами, с воем проносится над притихшим домиком, заставляя скрипеть в саду старые деревья, и вихрем взмывает в темное ночное небо, кружа над землей не то снежинки, не то морские жемчужинки...  

***

Чудится, словно
С неба на землю летят
Лунные блёстки, -
Ночью ложится снег
Путнику на рукава.

(Кагава Кагэки)

Самое интересное с технической точки зрения – это то, что в этом дизайне почти не используется собственно белый цвет мулине: лишь десяток крестиков, разбросанных по схеме. И тем не менее, сияние луны ослепляет...

***

В небе такая луна,
Словно дерево спилено под корень:
Белеет свежий срез.

(Мацуо Басё)

Передать свои впечатления об этом дизайне мне помогли старинные японские стихи из 17 слогов - хайку (или хокку). Большинство из процитированных мною принадлежат перу великого японского поэта Мацуо Басё, жившего во второй половине XVII века. Он считается создателем жанра хокку (трехстиший). 

***

Луна или утренний снег...
Любуясь прекрасным, я жил, как хотел.
Вот так и кончаю год.

(Мацуо Басё)

Давайте же и мы будем любоваться прекрасным, творить прекрасное своими руками и жить так, как хотим, - умножая хрупкую и вечную красоту этого мира. А когда в следующий раз, взявшись за очередной вышивальный процесс, вы откроете свою рукодельную шкатулку, приглядитесь – возможно, это не просто бисер, а море подбросило вам щедрую горсть переливающихся жемчужин...

***

Plum Street Samplers - Brother's Keeper

Этот дизайн стал моей любовью с первого взгляда. На его вышивку у меня ушло чуть меньше двух месяцев. Совсем немного, если учесть, что помахать иголочкой обычно удается только после работы. Все эти два месяца, медитируя по вечерам над вышивкой, я думала о том, почему я выбрала именно этот – малоизвестный и неоднозначный - дизайн и как же этот выбор пояснить моим коллегам по творческому цеху. И вот работа закончена в первых числах нового года, отглажена (нет-нет, слово "постирано" я не пропустила – эти материалы, как и большинство примитивов, стирке не подлежат), убрана в шкаф, вынута из шкафа, снова спрятана... Казалось, что голова переполнена словами, эмоциями, воспоминаниями – а внятно изложить тему, вообще как-то подступиться к ней не удавалось. Только после финальной съемки эта внешне легкомысленная, в прямом смысле слова "примитивная", а на деле – вовсе не простая работа соизволила со мной "объясниться"...

Дизайнер - Paulette Stewart (Plum Street Samplers)
Размер вышивки в крестиках: 378х150
Размер вышивки в см на 40-м льне: 45х18 см
Лен - 40'ct Vintage Light Examplar from Lakeside Linens (по ключу - 36'ct)
Нитки - GAST и Classic Colorworks (Crescent Colours) по ключу
Используемые швы - крестик в 1 нить мулине через 2 нити и через 1 нить основы
Больше фотографий - в моей Галерее

Что же такого странного или необычного в этом дизайне? Ну хотя бы название. Brother's Keeper – так окрестила свою разработку дизайнер Plum Street Samplers Полетт Стюарт. Почему Brother's Keeper, а не Cain&Abel – ведь так было бы понятнее? Оказывается, это прямая цитата из английской версии Ветхого Завета. Впервые на английский язык Священное Писание было переведено в XVI веке Уильямом Тиндейлом, гуманистом и протестантским реформатором. До него Библия на национальных языках не существовала вовсе и на латыни, греческом или древнееврейском была непонятна большинству верующих. Тиндейл, несмотря на короткую жизнь и страшную смерть (он был казнен как еретик), успел обогатить жизнь христиан и английский язык множеством устойчивых ныне библейских выражений. My Brother's Keeper – в русском переводе Библии звучит как "сторож брату моему" – одна из придуманных этим переводчиком фраз, ставших почти крылатыми. "Разве я сторож брату моему?" - лукаво говорим мы и сегодня, желая снять с себя ответственность и показать, что мы не в ответе за поступки другого. Переводы Тиндейла легли в основу дальнейших англоязычных переводов Библии, на 70-80% состоящих из его фраз.

Полетт Стюарт цитирует библейские фразы не только в названии своего дизайна, но и в каждом его фрагменте. Схема состоит из 10 квадратных блоков, расположенных в 2 горизонтальных ряда. Каждый блок содержит не только картинку, но и ключевую фразу, дающую подсказку к сюжету.  В центральном – не по расположению в схеме, а по драматическому накалу, кульминации сюжета – 9-м блоке текст выделен особым цветом и возвращает нас к названию всего произведения. И правда, это не просто набор картинок, "дизайн", а целая драма, закодированная особым художественным языком. Языком примитива. И Полетт Стюарт, владеющая этим языком как родным, мастерски передает эту трагическую историю с помощью знаков и символов. Нам остается только правильно их "прочитать". Давайте попробуем?

1-й блок сразу ориентирует зрителя-"читателя", отсылая к первоисточнику, Книге Бытие – Genesis 4:1-16 (первая цифра означает главу, последующие – номера стихов). Это история Каина и Авеля.

Чтобы у "читателя" по окончании просмотра не осталось никаких сомнений в правильности понимания сюжета, заключительный, 10-й блок содержит краткое изложение истории. Казалось бы, что тут еще можно выдумать? Вот "ссылка на почитать" для "умных", вот "пересказ" для "тех, кто не понял"... Но художник на то и художник, чтобы с литературным, словесным материалом работать изобразительными средствами. Дизайнер Plum Street Samplers умеет с помощью нескольких крестиков передать настроение, движение, образ и идею. Несколькими штрихами Полетт рисует юного пастуха Авеля в окружении веселого стада разношерстных овец (3-й блок), а чтобы мы безошибочно узнали его, изображает его без бороды и с большим пастушьим посохом в руках.

Его старший брат Каин (2-й блок) жилист и крепок, а его возраст выдает борода – всего-то три лишних крестика, а выражение лица совсем другое! В тех эпизодах, где "ничто не предвещало", автор пользуется яркой – насколько это возможно в винтажных примитивах - цветовой гаммой. Сочные плоды наливаются и ароматные цветы распускаются в садах земледельца Каина, шустрые непослушные овцы бегают по лугам под присмотром пастыря Авеля, и ласковое солнце золотит окрестные холмы...

И душа каждого тянулась к Богу, и к Нему были обращены молитвы и дары их. Каин приносит в жертву плоды трудов своих от чистого сердца – и мы уверены в чистоте его помыслов, ведь душа его так же чиста и устремлена ко Всевышнему, как алые благоухающие цветы, собранные по росе в благодарность Богу (блок 4).

И Авель, принося в жертву "первородных" агнцев, устремляется душой к Господу – что символизирует белый голубь на вершине тянущегося к небу дерева (блок 5).

Все поет и ликует, все славит Бога... пока не происходит нечто, что меняет драматургию истории и заставляет художника сменить краски. Это нечто мы еще обсудим чуть позже, а пока... "Cain was very wroth" – "Каин сильно огорчился, и поникло лице его", - сообщает русский перевод Ветхого Завета, хотя английское wroth скорее отражает эмоцию гнева и ярости, чем грусти или огорчения. Каин действительно был очень зол – достаточно взглянуть на блок 7: цветок души его почернел, и ядовитые колючие плети опутали его разум...

Трагедия свершилась: Авель мертв, поникшие цветы и деревья скорбят о загубленной молодой жизни, душа-голубица покинула землю и вознеслась на небеса, а солнце окрасилось в кровавые тона (блок 8).

"Разве я сторож брату моему?" – отвечает всевидящему Богу вопросом на укоряющий вопрос братоубийца, и слова его багровеют на полотне, словно запекшаяся кровь на песке (блок 9). Черный голубь – черная душа. Поблекли каиновы цветы, почернели и сморщились плоды, и горек стал виноград... Всего 2-3 оттенка использует Полетт в этом фрагменте.

Если вы спросите меня, какой блок я считаю самым удачным или какой мне больше всего понравилось шить, то это тот самый "черный", "злой" 7-й блок. Он настолько графичен и четок в своей симметрии, что мне хочется повторить его отдельно, без текста и привязки к библейской истории. Темное на светлом эффектно смотрится в примитивах, особенно буквы.

Кстати, о буквах здесь стоит упомянуть отдельно. Выбирая перед началом работы между 36-м (по ключу) и 40-м льном, я невольно усложнила себе задачу: я не сразу поняла, что буквы шьются в 1 нить через 1 нить основы. В результате мне пришлось отшивать все буквы (включая последний текстовый блок) мельчайшим крестиком через 1 нить на 40-м! Ошибок такой микрокаунт не прощает – выпороть нитку безумно сложно. Отойдя немного от этой филигранной работы, я уже сама теперь не понимаю, как одолела так "многабукв" – и это при моей любви к вышитым алфавитам!

Нарочито упрощенная, примитивная манера передачи библейского сюжета, на мой взгляд, ничуть не умаляет его духа и содержания. Поначалу мне показалось, что такая подача материала напоминает комикс: рисованные истории (или даже буквально "рисованные ленты" - bande dessinée - у французов) в виде картинок в сопровождении краткого текста. Правда, такая мысль меня смутила: комиксы обычно смешные, о чем говорит само их название (англ. comic – смешной). Здесь же тема вроде бы не располагает к иронии... Но, покопавшись в истории комикса, я поняла, что первая ассоциация была верной. Сам способ разбивки сюжета на отдельные фрагменты-картинки существовал давно в разных жанрах изобразительного искусства. Так, в Испании в XVI-XVII веке стали печатать рассказы в картинках – небольших гравюрах, иногда сопровождавшихся кратким текстом. Такие гравюры назывались auca (по-каталонски) или aleluya (по-испански, от евр. "Хвала Богу"). Темой для этих рисованных "алелуй", что ясно из их названия, служили в основном религиозные сюжеты. Так что все было серьезно и никакого богохульства за этими прототипами комиксов не было. Аналогичное явление вспомнилось мне и в православной иконописи. Существуют так называемые иконы "с клеймами" – отдельными композициями на полях иконы, развивающими и дополняющими центральный сюжет. Такие клейма могут содержать эпизоды из жития святых, деяний апостолов, изображения святых мест, тексты и т.п. Одним словом, несмотря на различия места и времени, дизайн Plum Street очень похож по своему композиционному замыслу на старинные религиозные исходники.

Как выстроена эта работа композиционно, стилистически и символически – мы разобрались. Полетт вполне придерживается древней христианской символики, легко угадываемой начитанным зрителем, и не отклоняется от старинных образцов религиозных историй в картинках.

Так что же произошло с братьями? Что послужило толчком к трагедии? Мне кажется, точного ответа на этот вопрос религиозный текст не дает. Точнее, сообщает, что Бог "призрел" на Авеля и на дар его, а на Каина и его дар "не призрел", что и стало поводом для зависти и гнева отвергнутого. "Призрел" – значит "предпочел". У меня нет ответа, почему Бог отдает предпочтение младшему брату перед старшим – и Ветхий Завет о причине такой "богоизбранности" умалчивает. Кстати, Авель – первый, но не единственный младший любимчик в Библии. Если читать только библейский текст и не "вчитывать", не домысливать ничего своего, не приписывать изначальной порочности Каину, о которой там ни слова не упомянуто, то "поступок" Бога выглядит как прихоть и явная несправедливость. Как тут не огорчиться и не "поникнуть лицом"? Что произошло далее, вы уже знаете...

Оставим толкования этого сюжета богословам и филологам. Люди нерелигиозного склада могут найти весьма любопытной "Забавную Библию" французского писателя-острослова XIX века Лео Таксиля, разбирающего и этот сюжет. Лет 30 назад его книги издавались миллионными тиражами, а ныне забыты и могут стать глотком свежего воздуха для тех, кто подустал от эпохи "духовных скреп". Помню, в детстве мне очень нравились ироничные комментарии Таксиля, что совсем не мешало параллельно изучать Библию на уроках истории и литературы.

Историки считают, что в сказании о Каине и Авеле нашел отражение конфликт между земледельческим и скотоводческим укладами жизни ранних человеческих обществ.

Психологи воспринимают историю Каина и Авеля как метафору соперничества сиблингов (братьев или сестер) за любовь несправедливого родителя. Основатель судьбоанализа психолог Леопольд Сонди говорит о людях-"каинитах", переполненных "каиновым" яростным аффектом, и "авелитах", отличающихся кротким "авелевым" началом. А для меня история о Каине и Авеле – это рассказ о жизни человеческой души, в которой перемешано доброе и злое, ревнивое и милосердное, завистливое и кроткое. В каждом из нас есть и каиново, и авелево, и их пропорции определяют индивидуальность человека. Принимая, не отвергая своего "Каина", мы даем ему надежду помириться с "Авелем", даем себе шанс услышать себя и обрести внутреннюю цельность.

 А вы знакомы со своим "Каином"?

***