Осень Средневековья. Long Dog Samplers - Groningen

Приветствую всех, друзья мои – и старых знакомцев, и тех, кто случайно забредает сюда на огонек! (да-да, огонек тут всё еще теплится, хотя в это и сложно поверить :) - на самом деле работа кипит, но об этом чуть позже). Работа, о которой я хочу вам сегодня рассказать, получилась не только долгожданной, но и долго ждавшей. Ни прошлой весной, когда я закончила этот образец, ни летом, когда отсняла его, ни даже разноцветной осенью его показывать было нельзя, некстати. А вот нынешнее монохромное межсезонье очень созвучно навеянному вышивкой настроению. Откуда же тогда осень в публикуемом на исходе зимы посте? – спросите вы. Совсем не случайно. Но давайте обо всем по порядку.

Сегодня покажу вам Гронинген. Странный мир, где люди даже на свадьбы ходили в черном. Черными были и их вышивки. Не знаю, были ли черными их мысли – во всяком случае, они боролись за чистоту своих помыслов, читая Библии в черных переплетах... Думаю, после такого вступления, как в детской страшилке про "черную-черную комнату", вам представилось что-то очень аскетичное и суровое :) Но если познакомиться с этими людьми поближе, то станет ясно, что и они совсем живые, знакомые не только со Страстями Христовыми, но и со вполне земными и человеческими.

Гронинген я уже бегло упоминала в прошлогоднем посте о вышивках Фрисландии. Нидерландская провинция Фрисландия граничит с Гронингеном на северо-востоке. Именно этим соседством объясняется появление у фризов совсем нехарактерных для них монохромных вышивок. Что интересно, в сам Гронинген эти черные монохромы пришли, по всей видимости, из соседних немецких земель. Вот и говори после этого, что открытые границы и культурный обмен – это новшество нашего времени.

Мой собственный "Гронинген" вышит по схеме из уже знакомой вам книги Джулии Лайн, дизайнера марки Long Dog Samplers. Два отшитых из этого сборника сэмплера я уже показывала – это L'arbre de Noé и Cranston. Черно-белый лаконичный образец привлек мое внимание еще при первом знакомстве с книгой: мимо столь роскошного бордюра из цветков роз пройти было невозможно. Но взяться за него тогда, несколько лет назад, я не решилась: не было опыта вышивки на мелком льне, а на 32-м каунте работа получилась бы слишком огромной – 60х30 см. Но время идет, планы растут, навыки совершенствуются, и вот уже замахиваешься и на 40-й лен :) Я уже практически год не бралась за более крупные каунты. К тому же кризис весьма располагает к экономии ниток – на 40-м их уходит минимум в 2 раза меньше :) Глаза, конечно, поначалу устают, поэтому главное – не забывать о хорошем освещении и отдыхе. Очень скоро зрение адаптируется к мелкой основе, да так, что при отшиве "Гронингена" меня преследовало ощущение просвечивающей основы – скорее оптическая иллюзия, вызванная сильным контрастом цвета ниток и ткани.

Я не знаю, брала ли дизайнер за основу при разработке схемы какой-то реальный исторический образец, как это делают большинство реконструкторов старинных схем. Одно могу сказать точно – дизайн вобрал в себя лучшие черты гронингенских вышивок. Более подробно я расскажу об истории черно-белых образцов Гронингена в отдельном посте, а здесь могу только отметить, что автору удается сделать не реплики, не буквальные копии сохранившихся старинок, а новые дизайны "по мотивам". Это отличительная черта данного производителя, и я каждый раз задаюсь вопросом, где автор черпает идеи и как строится творческий процесс. Сильно подозреваю, что этот момент связан с правообладанием. Еще один пример того, как должен поступать уважающий себя разработчик-продавец схем: вдохновляйся, но не штампуй копии. Или творчески преображай увиденное, или плати за воспроизведение. Разговоры о "бесплатности" музейных вышивок и отсутствии правообладателей предлагаю во избежание неприятных инцидентов считать юридической неосведомленностью. Права на коммерческое использование экспонатов (т.е. на извлечение прибыли) принадлежат хранилищам, которые тратят свои ресурсы на сохранение культурного наследия.

Как пишет Джулия в комментарии к этому дизайну, его вытянутая форма характерна для большинства сэмплеров Гронингена. Это не совсем так, как мы увидим из исторического обзора. Завершив работу, я даже пожалела, что не догадалась "надстроить" второй ряд мотивов и сделать форму дизайна более уравновешенной и квадратной. Почему-то вытянутые что вверх, что вширь панели я люблю меньше и тяготею к большей компактности. А вот обрезать этот сэмплер по бокам нельзя – он совершенно симметричен, симметрия является почти обязательной чертой гронингенских образцов. 

Собственно, за счет симметрии количество использованных здесь мотивов не так уж велико. По центральной оси расположены геральдический орел под короной и совершенно великолепная виноградная арка – цветущий куст, увенчанный виноградной лозой. Ради одной этой лозы с тяжелыми гроздьями стоило вышить сэмплер! Впрочем, внимание на себя тут же перетягивают симметрично расположенные слева и справа высокие вазы с изящными ручками, поддерживаемые оленями с ветвистыми рогами. В вазах стоят букеты с крупными и мелкими цветами, из которых уверенно можно назвать только тюльпаны и, пожалуй, очень условно переданные гвоздички. Хорошо узнаваемые тюльпаны, конечно, не случайны в голландской вышивке: достаточно вспомнить охватившую Нидерланды в XVII веке тюльпаноманию. Селекция этих нежных цветов, привезенных из Турции, была невероятно выгодным занятием: коллекционеры-нувориши были готовы авансом платить целые состояния даже за еще не выведенные сорта, началась настоящая биржевая игра на луковицах, разорившая массу людей. За три тюльпанные луковицы в 1634 году некто купил два каменных дома в Амстердаме! Многие выведенные тогда сорта позднее были навсегда утрачены и сегодня известны только по старинным ботаническим атласам. Последующая история тюльпана в Европе вызывала взлеты и падения экономики, отражала политические катаклизмы и смены общественной моды. Вот такой важный для страны цветок запечатлен на голландском сэмплере!

Если вы помните рассказ о вышивках Фрисландии и их типологии, то, наверное, сможете предположить, вышивальщице какого возраста мог бы принадлежать сэмплер, разработанный Long Dog, – опытной или начинающей? В качестве подсказки могу отметить, что этот заметный элемент присутствовал не во всех гронингенских вышивках, ибо был обязательным лишь для самых юных. Принимаю ваши версии в комментариях :)

Работа над этой вышивкой шла достаточно быстро, основной сложностью был богатый бордюр, отнявший, наверное, половину времени. Немного побаивалась, что он не сойдется (шью ведь всегда без разметки) – но, слава богу, все обошлось. Подумываю, где еще можно применить такой интересный небанальный мотив. Правда, вышивать головные монохромные ленты, как голландские вышивальщицы прошлых веков, все же не стала бы – уж больно утомительно и непрактично :)

 

В процессе меня не покидали мысли о сходстве черных монохромов с книжной графикой. Белые поля, черные символы, рассказывающие интересные истории, – чем не "вышитая" книга? Джулия Лайн сообщает, что мотивы для такого рода вышивок печатались в старинных сборниках начиная с XVI века. Видимо, книжная ассоциация не случайна. Еще большим было мое удивление, когда я узнала, что именно в Гронингене родился и работал известный философ и историк культуры Йохан Хёйзинга. Это имя знакомо любому студенту-гуманитарию, а его знаковая работа "Осень Средневековья", посвященная истории западноевропейского и прежде всего нидерландского искусства эпохи позднего Средневековья и Возрождения, входит в обязательный список чтения в вузах. Хёйзинга родился в семье священника-меннонита – если вы помните, мы говорили об этом тайном течении в протестантстве, о преследованиях меннонитов властями и о том, как исследователям по крупицам удается собирать информацию о меннонитских родословных в том числе с помощью инициалов и имен на сэмплерах. К счастью, гонения не затронули отца Хёйзинги - в XIX веке меннониты уже жили открыто. Чего не скажешь о судьбе самого Йохана: 70-летний ученый, профессор Лейденского университета, в 1942 году был подвергнут травле немецкими оккупантами за осуждение нацизма и антисемитизма, отстранен от преподавания и несколько месяцев провел в концлагере. Хёйзинга буквально пары месяцев не дожил до победы над нацизмом и освобождения родных Нидерландов. Памятником его исследовательскому служению и его непреклонной верности правде и справедливости остались его глубокие работы.

В память об этом нравственном и смелом человеке, уроженце Гронингена, я иногда называю этот черный гронингенский сэмплер "Осенью Средневековья". И пусть за окном меняются сезоны и часы не замедляют времени бег, теперь у меня дома всегда будет жить моя собственная "осень Средневековья", черный лаконичный образец – образец строгости, сдержанности и силы духа. Моей в том числе – а что, ведь вышить такое не шутка :)

Ну и напоследок, прощальным аккордом, не по погоде, но для атмосферы. Как вы понимаете, более всего мне в этих строчках нравятся "старые книги" :)

Осень. Древний уголок

Старых книг, одежд, оружья,

Где сокровищ каталог

Перелистывает стужа.

Борис Пастернак

***

Сердечные тайны. Long Dog Samplers – Cranston

Здравствуйте, мои дорогие :) Дорогие, потому что ценю каждого читателя – включая тех скромных и молчаливых, кто никогда не пишет. Кстати, а почему не пишете? Не теряю надежды познакомиться со всеми, кому интересно бродить по лабиринтам старых историй и исследовать пыльные уголки рукодельных чердаков. Присоединяйтесь :)

Все порядочные блоггеры давно отчитались о выполнении и даже перевыполнении :) летних планов, и только я никак не могу вернуться в виртуальный строй. Как обычно, летом затягивает реальная жизнь – со всеми ее приятностями и неизменными сезонными хлопотами, зато осень воздает сполна каждой "стрекозе". Выкраивать время на хобби удается только по выходным, в гомеопатических дозах – и выдающимися объемами рукодельных свершений, увы, не похвастаешься. Думаю, все работающие "коллеги по игле" меня понимают. Но ставить на мне окончательный крест пока преждевременно :) Планы есть, и я над ними - честное слово - работаю. А чтобы вы не думали, что я всячески отвлекаю ваше внимание от своих  прогулов и неуспеваемости, расскажу, что же лето оставило на память в моей рукодельной "зачетке" :)

Я уже писала, что почти все мои процессы выношены и выстраданы не по одному году. Да и как может быть иначе, если объем многих работ измеряется месяцами, а готовиться к ним надо заранее. И даже не потому, что время нынче на вес золота, а потому, что поиск и приобретение материалов к очередному "сложносочиненному" дизайну зачастую превращается в квест. Вот и с этим процессом вышла такая же история. Как там в поговорке говорится, "обещанного три года ждут"? Почему-то у многих моих процессов разбег перед работой составляет именно три года. Посмотрела в папку заказов – летом 2012 года заказала нитки, летом 2015-го проект был сдан :) Ужас, конечно, ведь сама вышивка заняла всего три месяца. Почему я говорю "всего"? Потому что для работы на 40-м льне это не срок. Думаю, я правильно выбрала именно лето для ее реализации: яркое естественное освещение облегчало отшив на мелком каунте. Ковыряя иголочкой ту же ткань сейчас, под светом электрической лампы, я чертыхаюсь и внутренне саботирую "вечерние часы перед столом". Вот что значит правильно выбрать время и место!

Long Dog Samplers – Cranston (book "L'arbre de Noé et autres tableaux au point de croix"). 40'ct Newcastle Antique White (101), GAST.

Ну а чем же я вас порадую сегодня? Миллионом алых сердец, признаниями в любви, романтическими надеждами и сладкими воспоминаниями. Там даже клубничке найдется место. Вы только не поймите меня неправильно :) Это не исповедь моего сердца – это ассоциации, возникающие у меня при взгляде на эту яркую работу. А может, чересчур яркую? Признаюсь, оттенки ниток, задуманных дизайнером, стали для меня полной неожиданностью. Впрочем, бывает ли иначе с американскими нитками ручной окраски – для которых нет ни карт цветов, ни полной палитры в запасах. Фото отшива в книге (подробнее я рассказывала про нее здесь) обещало сдержанную бордово-коричнево-черную гамму с вкраплениями линялых как будто темно-розовых оттенков. Темное на белом – благородное сочетание, как тут не купиться? И вот вскрываю я вожделенную посылку – а там буйство красок: то ли все оттенки роз, то ли ягодный микс, то ли перья жар-птицы. Я, конечно, сначала за голову схватилась, а потом за книгу – ну точно, обман зрения дефект полиграфии! И почему меня сразу не насторожили эти названия: Geranium (Герань), Pomegranate (Гранат), Grape Arbor (Виноградная лоза), Cherry Wine (Вишневое вино), Currant (Смородина), Cranberry (Клюква)... Прямо-таки развесистая клюква получилась. А самое смешное, что из почти 15 оттенков треть практически не нужна – ими вышиты буквально несколько крестиков, но оттенки эти настолько кричащие, что нет смысла вводить их в и без того пылающий дизайн. В общем, поняв это и постепенно примирившись с обманчивым обликом моего будущего сэмплера, я на свой вкус откорректировала цветовую гамму, часть ярких цветов совсем убрав, а из оставшихся перетасовав оттенки в элементах дизайна и снизив "общий градус". Получилось все равно насыщенно до предела – даже я, любитель красного, наелась этих "ягод" на всю зиму. Но в качестве оживляющей интерьер нотки, наверное, будет неплохо, как думаете?

Дизайн абсолютно фантазийного свойства, как это нередко бывает у Джулии, и у меня не получится создать ему легенду или раскопать родословную :) Да, там встречаются мотивы старинных сэмплеров – если вы внимательно читали мою статью о фризских сэмплерах, то без труда узнаете здесь и "пернатое" древо жизни (вместо птиц на него взгромоздились олени с ветвистыми рогами), и коронованные сердца (символы Христовой жертвы), и несколько кокетливо обыгранное пронзенное сердце (в старинной европейской вышивке оно напоминает о страданиях Девы Марии, оплакивающей Сына). В изобилии здесь и гвоздики – выросшие, согласно христианской легенде, из слез Богоматери. Можно было бы вспомнить и о том, что красный цвет тоже ассоциируется с Девой Марией – в религиозной традиции одежда Мадонны обычно красного цвета. Можно... но, наверное, не нужно. Потому что если вглядеться в детали сэмплера, то становится понятно, что богатое воображение автора населило его и символами кельтов (коричневое сердце в верхнем ряду с кельтским узлом внутри, овцами и чертополохом), и какими-то экзотическими птицами с хохолком, подозрительно напоминающими редкого для Европы удода, и даже несерьезного вида бабочками, мышью и птичкой с воздушным шариком (от всей группы я недрогнувшей рукой избавилась, заполнив пустые места другими элементами). Одним словом, как я ни пыталась остепенить этот дизайн, сдержать его фантазийную сущность мне не удалось. Кстати, даже его название абсолютно выдуманное и ничего не говорящее: Cranston, по словам автора, - фамилия близкого друга семьи. Cranston так Cranston – чем-то даже созвучно со словом "красный" :)

 

 

 

В этом проекте я впервые на практике встретилась с таким видом старинной вышивки, как блэкворк (blackwork, или "черная вышивка", очень популярная в тюдоровской Англии XV-XVI века). Точнее, в данном случае более уместно говорить о scarletwork – вышивке красной нитью. И хотя элементов блэкворка тут совсем чуть-чуть, честно признаюсь: именно эта часть дизайна, с тремя длинными узорными полосами, далась мне тяжелее всего и заняла половину затраченного на проект времени. Никаких пояснений, как выполнять эти детали, в книге не было, поэтому в моем варианте это почти везде выглядит как обычный бэкстич. Традиционно блэкворк выполняется швом гольбейн – делаем наметку вперед, потом возвращаемся назад и заполняем пустоты в линиях, следя за изнанкой. Поначалу я старалась соблюдать правильную последовательность стежков, чтобы избежать просвечивания нити с изнанки. А потом поняла, что на 40-м каунте в элементах размером с рублевую монету все равно никаких теней от бэка не видно и особой разницы с гольбейном нет. Это упростило мне жизнь, хотя при вышивке блэкворка нитью неравномерной окраски надо заранее продумать, как распределить темные и светлые участки нити в элементах, чтобы создать плавные переходы оттенков. И хотя на фото это не очень заметно, в реальности блоки элементов в узорных полосах отличаются оттенками.

С этими оттенками полос у меня вышла накладка, чуть было не заставившая отложить работу еще на три года. Поскольку я заменила часть ярких мотивов на более темные, у меня внезапно :) на середине нижней полосы, буквально за неделю до замаячившего финиша, почти кончилась коричневая нить. В ключе не было указано количество мотков, и я купила два, ориентируясь на схему и не представляя реальных оттенков нитей. Второй моток оказался гораздо темнее первого (увы, это издержки ручной окраски). Подобрать аналог в DMC или Anchor, конечно, не удалось. Шить темным? Контраст будет бросаться в глаза. Заказывать еще один моток? Одна доставка из-за рубежа на фоне кризиса обойдется по цене всего сэмплера... Да и нет никаких гарантий, что не придет опять темный. Распарывать и перешивать?! О нееееееет!!! Это же блэкворк, я не осилю его снова!! В общем, процессу грозил перерыв, а мне – полная потеря мотивации. Но, как говорится, утро вечера мудренее. Отстрадав полночи и оплакав загубленную работу, я при свете дня обнаружила, что еще один коричневый номер GAST, уже задействованный в отшиве, выглядит как бледные участки той самой нужной мне нити. Эврика! – сказала я, решив шить двумя близкими оттенками (в реальности двумя разными номерами) поочередно, меняя их в каждом блоке узора. И результат превзошел все ожидания! Я и сама теперь не отличу, где какую нить применила.

Конечно, хорошо всё, что хорошо кончается – но не могу не посетовать на то, насколько недоработана схема и ключ. Близкие малоразличимые оттенки разных номеров ниток (те самые, которые успешно друг друга заменили), совершенно лишние номера для пяти крестиков, без которых можно безболезненно обойтись, а по цене мотки весьма накладны для бюджета... Ошибочно пропечатанные символы (в рамке часть клеток идет совершенно другими значками – хотя эта замена ничем не обусловлена), непонятно распределенные цветовые комбинации (неоправданные скопления фигур одного цвета на одном участке схемы). Очень мелкие значки, плохо читаемые на темном фоне клеток. Огромная схема-простыня из картона, которая так неудобна в работе... И, конечно, полиграфические проблемы издательства Marabout, о чем я писала и раньше в посте про "Дерево Ноя". Благодаря ошибкам с цветокоррекцией я теперь обладатель не темно-бордово-чернильного, а клубнично-малиново-вишневого сэмплера. Нет, оттенки красного :) я люблю, хотя после синего трио вы могли подумать иначе. И даже не избегаю в гардеробе, считая, что каждому человеку можно подобрать правильный оттенок красного, который будет ему к лицу. Но вот в вышивке при покупке дорогостоящих материалов хотелось бы быть избавленной от таких неожиданностей. Покупатель имеет право знать, что ему предлагают.

В общем, не было бы счастья, да несчастье помогло :) Я теперь с симпатией присматриваюсь к сэмплерам в благородных красных тонах, и, как знать, не вырастет ли из этой робкой благосклонности взаимного продолжительного романа :) Быть может, нам даже удастся обойтись без сердечных ран и непоправимых ошибок? А путеводной нитью в череде сомнений и надежд пусть послужит искренняя вера друг в друга :)

PS. С миллионом сердец я, конечно, погорячилась :) На 52-м сбилась со счета. А сколько насчитали вы?

Старинные сэмплеры - культурное наследие Фрисландии

Вместо предисловия

Эта публикация должна была появиться в моем блоге как минимум месяц назад - когда я закончила "Дерево Ноя". Собственно, так и случилось бы, если бы не моя самонадеянность. Мне вдруг пришло в голову предложить этот материал в известный рукодельный журнал. Подумалось, что тогда статью прочтут не 50 моих подписчиков, а много больше увлеченных вышивкой людей, не все из которых знают о существовании не то что моего блога, а даже интернета... Но оказалось, что уникальный материал, практически незнакомый русскоязычному читателю, - вовсе не гарантия интереса редакций. Вот так получилось, что это "записки для немногих". Ну что ж, мои дорогие немногочисленные :) читатели достойны полной версии статьи, в том виде, в каком она готовилась для журнала.  Исторической частью, если честно, горжусь. За помощь в транскрипции голландских слов благодарю Плюшевые ушки ^..^ :)

Немножко огорчает проблема автоматического расползания шрифтов по тексту - думаю, это связано с форматированием. Если кто-то подскажет, как это победить, буду благодарна. И еще: если вам понравилась статья, дайте знать - если не хочется ничего писать, можно просто поставить плюсик в комментариях. Может, правы редакторы и это мало кому нужно...

PS. Рерайтеров и прочих копирайтеров прошу расслабиться - выявить кражу текста можно будет одним щелчком мышки, ибо в русскоязычном интернете на эту тему нет ни-че-го. Даже если вы Фрисландию поменяете на Исландию или Гренландию :) Так что не напрягайтесь. Цитирование статьи возможно только с моего предварительного разрешения - адрес для связи указан в левой колонке блога.

Фух, вроде всё. Поехали... :)

***

Знаете ли вы что-нибудь о фризах? Нет, не об архитектурных деталях, а о древнегерманском народе, потомки которого ныне населяют северные районы Германии и Нидерландов. Историческая область их расселения в Средние века называлась Фризией, сегодня же эта территория поделена между двумя странами. Историческое название – Фризия, или Фрисландия – унаследовала одна из северных провинций Нидерландов, включающая цепь островов в Северном море. Именно здесь, во Фрисландии, сохраняющей свой уникальный фризский язык, и возник особый стиль сэмплерной вышивки, не похожий на вышивальные традиции других регионов страны и Европы. 

Музей фризского наследия – уникальное хранилище сэмплеров

Богатейшее собрание старинных фризских сэмплеров хранится в Музее фризского наследия (The Fries Museum). Он был создан в 1881 году для сохранения и изучения культуры и истории фризов, в столице провинции Фрисландия - городе Леувардене. Городок небольшой, но оставивший след в истории европейского искусства: здесь родилась любимая жена Рембрандта Саския, здесь же появился на свет и известный художник-график XX века Эшер. Кстати, уроженкой Леувардена была и знаменитая танцовщица-шпионка Первой мировой войны Мата Хари. Но вернемся в музей, тем более что там есть что посмотреть.

Fries Museum (источник фото - здесь)

Коллекция музея насчитывает около 600 фризских сэмплеров XVII-ХХ веков – это самое крупное собрание фризской вышивки не только в мире, но и в самих Нидерландах. В других провинциях также имеются музеи с текстильными коллекциями, например, Музей Зёйдерзе (Zuiderzeemuseum), но даже он располагает лишь тремя сотнями сэмплеров, собранных со всех Нидерландов. Так что сэмплерная коллекция Музея фризского наследия действительно уникальна. Значительная ее часть, что крайне редко встречается в региональных музеях, выложена на сайте музея в большом разрешении, позволяющем рассмотреть каждый стежок. Экспонаты сопровождаются интереснейшими научными комментариями. К сожалению, на сайте нет версии на английском или других европейских языках, кроме нидерландского. С чем это связано – с недостаточным финансированием, с ошибочным мнением, что фризская культура может представлять интерес только для самих фризов и их сограждан, или, напротив, с попыткой продвигать национальный язык  – не знаю. Но очень жаль, что такой массив информации мало кому доступен. Увы, но в сегодняшнем мире нидерландский язык не играет роль lingua franca, то есть языка международного общения – в отличие, кстати, от фризского языка на севере Европы в эпоху Великого переселения народов...

 

От истории семьи – к истории народа

Просматривая экспонаты этой коллекции, я обратила внимание на интересный момент. Вполне естественно, что любое текстильное собрание музейного уровня представляет интерес для любителей рукоделия, дизайнеров, историков моды или антикваров. Однако в Нидерландах старинная вышивка – это не просто веха в развитии декоративно-прикладного искусства. Это важнейший исторический источник при изучении генеалогии. Генеалогическими изысканиями здесь занимаются не только специалисты, но и энтузиасты-любители. Музейное собрание сэмплеров продолжает пополняться благодаря частным дарителям, сохранившим в своих семьях старинные вышивки прапрабабушек. Вот эта возможность проследить родственные связи между создателем сэмплера и его потомками очень важна. Ведь зачастую вышивальщица оставляла на полотне не только малоговорящие инициалы, но и довольно важные биографические детали: свое имя, год рождения (или возраст), место учебы или проживания, имена ближайших родственников (иногда уже умерших или только что родившихся, а порой вступающих в брак), изредка род их занятий и т.п. Вся эта уникальная информация, особенно при наличии сведений о дальнейшей истории семьи - из уст прямых потомков или из фризского архива Tresoar (Friesian History and Literature Center) в Леувардене - помогает исследователям при составлении фризских родословных. Это подспорье и при изучении социального, конфессионального, гендерного и возрастного состава населения этого региона. 

В качестве примера можно привести фризский сэмплер 1785 года в красно-зеленых оттенках, вышитый 12-летней Лиёк Мартенс (Lieuk Martens), дочерью Мартена Ваутерса Маакала (Marten Wouters Maakal). На ее сэмплере изображен корабль, однако это не свидетельство профессии ее отца – он был фермером. В 1804 году она вышла замуж за Аге Юрьенса Зеемана (Age Jurjens Zeeman) - действительно моряка, о чем говорит и его прозвище Zeeman, - имевшего 5-летнюю дочь Гейс (Geis) от предыдущего брака. После смерти мужа вдова жила на доход от торговой лавки. Все эти подробности были установлены благодаря сведениям, полученным из вышивки и из генеалогических разысканий.

Сэмплер 1785 года, вышитый Лиёк Мартенс (Lieuk Martens). Фризский музей

Фризские сэмплеры и сведения от населения особенно важны для историков в случае с меннонитскими семьями. Меннониты – это отколовшееся от протестантства в эпоху Реформации религиозное движение, которое признавало среди прочего только осознанное крещение – то есть крещение взрослых, а не детей. Меннониты подвергались жестоким гонениям со стороны властей и, спасаясь от них, оседали в северных районах Европы. Кстати, в XVIII веке по приглашению Екатерины II часть из них перебралась на юг России, в Крым и Новороссию, где дала начало развитию баптизма. Во Фрисландии меннониты создали довольно крупные тайные общины – в 1580 году они составляли 25% всех верующих региона, позже их число снизилось в результате эмиграции. Под давлением властей меннониты были вынуждены заключать официальные браки и крестить младенцев в реформатских протестантских церквах, однако собственных метрических записей о крещениях младенцев, естественно, не вели. Так продолжалось вплоть до 1811 года – т.е. до присоединения Нидерландов к наполеоновской Франции и введения на их территории гражданского "кодекса Наполеона", провозгласившего в том числе веротерпимость. Сегодняшним исследователям из-за отсутствия статистики по меннонитам за XVI-XVIII века очень сложно вычленить их из общего состава тогдашнего протестантского населения, восстановить состав меннонитских семей, их родословные – и здесь на помощь могут прийти сохранившиеся в семьях сэмплеры с их незаменимой информацией. Одним словом, именно во Фрисландии особенно остро чувствуется, что за каждым сэмплером стоит история конкретной семьи и шире – история народа.

 

АВС... Буква за буквой: юные грамотеи

Большинство представленных в музейной коллекции фризских сэмплеров – по-голландски сэмплеры называются merklappen (от merk – "марка, метка" и lap – "тряпка, отрез ткани") - выполнено девочками 9-17 лет. Юные рукодельницы осваивали искусство вышивки, воспроизводя наиболее популярные в регионе сюжеты и приемы. Однако сэмплеры не были в прямом смысле народным искусством. Это прежде всего образовательная методика, способ обучения не только рукоделию, но и грамоте и азам вероучения: девочки осваивали готические шрифты, чтобы быть в состоянии прочесть Библию, знакомились с религиозной символикой. Конечно, обучение "вышивальной грамоте" преследовало и чисто практические цели: будущие хозяйки должны были научиться делать метки на белье и приданом, украшать вышивкой бытовой текстиль и одежду, освоить приемы декоративной штопки. 

Сэмплер, вышитый S.I. в 1771 году (Фризский музей). На нем множество инициалов неустановленных лиц, а также удивительно много птиц

О том, что эти вышивки сделаны ученицами, свидетельствует далеко не идеальная, как принято говорить у современных вышивальщиц, изнанка с большими протяжками и длинными хвостиками ниток (кстати, в музейной коллекции вы можете рассмотреть с увеличением даже изнанку работ), а также допущенные на "письме" ошибки. Так, на одном сэмплере юная вышивальщица при попытке оставить дату своей работы вместо "1716" вышила "17016" год и была вынуждена маскировать ошибку декоративными элементами. 

Изнанка сэмплера, вышитого S.I. в 1771 году (Фризский музей)

Самые младшие начинали с вышивки letterlappen – буквенных сэмплеров. Комбинированные сэмплеры, сочетающие буквы с изображениями сценок, предметов, узоров, называются по-голландски merkletterlappen. Типичный фризский сэмплер содержит минимум 3-4, а то и 5 декоративных разновидностей алфавита, занимающих все верхнее поле вышивки. Самые мелкие буквы шли в верхних строчках, самые крупные, украшенные "алжирскими глазками", типичными для фризских сэмплеров завитками и контурами, выполненными швом "гольбейн", - в нижних рядах.

Буквенный сэмплер (Фризский музей): начат (светлыми нитками) в 1699 году Jick Garrits van Molqueren, закончен (красно-зелеными) в 1709 году некой F.I. (I.). Родство между ними пока не установлено.

Здесь нужно упомянуть такую важную деталь, как фризский алфавит. Сегодня он содержит 26 букв. Однако сэмплеры, созданные до XIX века, как правило, включают 20 букв. В старом фризском алфавите отсутствовали буквы J, Q, U, X, Y и Z – соответствующие звуки передавались на письме другими буквами либо их комбинацией.

Техника и материалы

Встречается утверждение о характерной для Фрисландии горизонтальной композиции сэмплеров, в отличие от вертикальной у англичан. Но при просмотре фризской музейной коллекции однозначного вывода сделать нельзя -  встречаются вытянутые как в ширину, так и в высоту, а также квадратные отрезы ткани. Скорее всего, вышивальщицы исходили из имеющегося отреза полотна. Иногда края ткани обрабатывались мережками.

Материалами для вышивки обычно служило светлое льняное полотно и хлопковые, шелковые или – после распространения в XIX веке "берлинской вышивки" (berlinwork) – шерстяные нитки. В комментариях к сэмплерам исследователи пишут, что некоторые нитки того времени (синие и зеленые, например) окрашивались неустойчивыми красителями, что приводило к вымыванию краски и линьке при стирке готовой вышивки. Поэтому сэмплеры уже тогда зачастую оберегали от воздействия воды. Возможно, эта же неустойчивость красителей приводила и к выгоранию ниток под воздействием ультрафиолета: многие сэмплеры кажутся бледно-винтажными, хотя не исключено, что в момент создания они были несколько ярче.

Мне встречалось мнение, что фризские сэмплеры обычно немногоцветны и вышивались двумя-тремя оттенками ниток (красным и зеленым; зеленым, бежевым и желтым; красным, синим и бежевым и т.п.). Однако просмотр музейной коллекции позволяет сделать вывод, что авторы сэмплеров нередко использовали до 6-8 оттенков нитей, как, например, вот на этом образце 1761 года. 

Сэмплер 1760-1761 гг., вышитый T.I. (Фризский музей). В верхнем ряду алфавитов дата начала вышивки - ANNO 1760. Дата окончания вышивки - 1761 - над "древом жизни" в левом нижнем углу. Повторяющиеся инициалы указывают на имена ближайших родственников вышивальщицы.

Даже сэмплеры, кажущиеся выполненными в сдержанной бежево-голубой пастельной гамме, бывают вышиты несколькими - семью-восемью - оттенками.

Сэмплер 1813 года с крупными инициалами M.W.I.  (Фризский музей)

При этом во Фрисландии практически не встречается монохромных вышивок, а те немногие, что сохранились, возникли под культурным влиянием соседней нидерландской провинции – Гронинген, где была популярна вышивка черными нитями на светлом льне. Возможно, это свидетельство того, что протестантская религия накладывала в этом отдаленном уголке Нидерландов менее суровый отпечаток на повседневную жизнь.

Сэмплер 1858 года (Фризский музей). Монохром в духе гронингенских сэмплеров

 

Вышивка производилась в нескольких техниках: крестик, "алжирский глазок", счетная гладь, шов "гольбейн" (разновидность шва "вперед иголку") и бэкстич ("назад иголку"), позволявшие очертить контуры и мелкие детали. В некоторых образцах можно увидеть допущенные ошибки, например, верхние стежки в крестиках могут смотреть в разные стороны. Ну что поделаешь, дети...

Христианская символика фризских сэмплеров: "пернатые" деревья, увенчанные сердца и слезы Девы Марии

Нижняя, свободная от алфавитов часть полотна обычно украшалась различными декоративными мотивами. Самым характерным для искусства Фрисландии был орнамент, который по-голландски называется levensboom – "древо жизни". Это схематичное изображение дерева с ветвями, напоминающими перья птиц, украшенными небольшими плодами, желудями или соцветиями гвоздик, на вершине которого обычно сидят парочки птиц. "Древа жизни" на разных сэмплерах имеют разную форму, более или менее пышную крону - "оперение" и корневую систему в виде узорного пьедестала, могут быть симметрично расположены или хаотично разбросаны по полотну вперемешку с инициалами и другими изображениями.

Сэмплер 1750 года (Фризский музей). Некая S.H. из города Воркум во Фрисландии вышила алфавит, инициалы и два "древа жизни" в красно-зеленой гамме. Нижняя часть в более яркой цветовой гамме, возможно, вышита другим человеком

Иногда "древо жизни" сопровождается фигурками мужчины и женщины в национальном костюме. Это так называемая "пара из Хинделопена" – морского городка во Фрисландии. Местный мужской костюм отличается широкими короткими брюками, а характерной чертой женского является чепец с отгибающимися полями. Возможно, эта парочка рядом с деревом трансформировалась из более древнего, религиозного мотива – Адам и Ева рядом с Древом познания добра и зла. Мотив Адама и Евы вообще редко встречается на голландских сэмплерах.

Пара из Хинделопена. Фрагмент сэмплера Lieuk Martens (1785) (Фризский музей)

Костюмы жителей Хинделопена. Гравюра Daniël Vrijdag, 1791 (Источник фото - Rijksmuseum)

Жители Хинделопена в национальном костюме (1700-1800-е гг.) Автор - Hendrik J. Lap (1949). Источник фото - Geheugen van Nederland

Распространенной деталью на фризских сэмплерах является корабль, иногда указывающий на род занятий родственников девушек, а иногда символизирующий брак, супружество – довольно понятная нам аналогия (вспомним Маяковского: "семейная лодка разбилась о быт"). За кораблем может скрываться и религиозная символика: корабль - символ Церкви, храма, объединяющего верующих среди бурного житейского моря и ведущего их в гавань спасения.

Сэмплер 1765 г. с изображением корабля. (Фризский музей)

Христианской символики на сэмплерах из Фрисландии вообще много: пара человечков, несущих виноградную гроздь на шесте, - это израильские соглядатаи Халев и Иисус Навин, принесшие плоды земные из Ханаана, Земли обетованной. Звезды являются символами Вифлеемской звезды. Сердца, увенчанные короной или терновым венцом, – это символы божественной любви Иисуса к людям. Пронзенное сердце – это не привычный нам символ влюбленности, а плачущее сердце Девы Марии, страдающее при виде крестных мук Ее Сына. Букеты гвоздик в горшках и "гвоздичные деревья" напоминают о слезах Девы Марии, превратившихся в эти растения. Кстати, на некоторых фризских сэмплерах (см. выше сэмплер Лиёк Мартенс) встречаются декоративные бордюры с инициалами S. M., что трактуется исследователями как Sancta Maria. Удивительно, что в этом протестантском регионе сохранились отголоски почитания Божьей Матери, зафиксированные в вышивке. Возможно, этому способствовала географическая отдаленность Фрисландии, изолированность ее северных островов, где протестантизм был не столь пуританским.

Схематичное изображение "шпионов из Ханаана". Фрагмент сэмплера T.I. 1760-1761 гг.

"Ханаанские соглядатаи" с гроздью винограда. Фрагмент сэмплера  S.H. 1750 г. (нижняя часть)

Сэмплер H.B. (1794, Фризский музей) с букетом гвоздик в вазе, маленьким корабликом, "деревьями жизни", увенчанными и пронзенными сердцами

В отличие от английских и американских сэмплеров, в голландских и тем более фризских очень редко присутствуют тексты – стихи религиозного или сентиментального содержания, фрагменты молитв, прямые цитаты из Священного Писания или поучительные изречения. Среди единичных примеров можно назвать сэмплер, вышитый Гоойти Корнелис (Gooitie Cornelis) из Хинделопена в 1701 году и хранящийся в Рейксмюзеум - Государственном музее Амстердама (Rijksmuseum). По кромке и в нижнем поле сэмплера, среди восьмиугольных орнаментальных фигур, увенчанных сердец и "древ жизни" очень мелкими буквами девушка вышила текст на староголландском языке: "DE / DOOT / EN / CHRISTI / LIDEN / WERELTS / BEDROG / AEN / ALLE / SIDEN / DES / HEMELS / VRENGT / DER / HELLEN / SIN / LAER / ALTID / INNE / GEDAGTEN / SIN", который можно перевести так:

"Смерть и страдания Христа,

Мирской обман со всех сторон,

Небесная радость и адская боль –

Помните об этом всегда".

 

Сэмплер Gooitie Cornelis (1701) (Rijksmuseum. Фото с сайта музея)

В некоторых сэмплерах встречаются совершенно неожиданные мотивы - например, обезьянка за прялкой. Исследователи трактуют это как отголосок античного мифа о трех богинях (Мойры у греков, Парки у римлян), прядущих нить человеческой судьбы. Многие мотивы в XVI-XVII веках попадали в вышивку из сборников небольших сюжетов и мотивов для художников и декораторов - их просто переводили в схемы для вышивки. Такие сюжеты нередко имели корни в античном искусстве. А вот с каким подтекстом изображалась эта обезьянка-вершительница судеб в протестантской вышивке, еще только предстоит узнать. 

Женщина из Хинделопена за прялкой (Hendrik J. Lap., 1949. Источник фото - Geheugen van Nederland). Мотив обезьянки-пряхи на фризских сэмплерах (Фризский музей)

Вышивка в повседневном быту

Находила отражение в сэмплерной вышивке фризов и повседневная жизнь с традиционным бытом: домашней мебелью (шкафчиками, детской колыбелью, стульями), кухонной утварью, повозками, мельницами и церквушками, домашними и дикими животными. Иногда встречаются схематичные изображения прогуливающихся или занятых хозяйством людей - вероятно, это родственники вышивальщиц. Эти мотивы либо компактно сгруппированы вдоль нижней кромки сэмплеров, либо хаотично разбросаны по полотну. Многие фризские сэмплеры, в отличие от английских и американских, не имеют ни богато украшенного, ни хотя бы схематично намеченного бордюра.

Сэмплер 1788 года (Фризский музей): изображения церкви, домашних и диких животных, колыбели, домашней утвари и мебели, перчаток (?), мужчины с трубкой и мужчины с коромыслом

Фрагмент сэмплера C.B. 1747 г. из Леувардена с изображением детей с мячами и скакалкой, кота и собаки с инициалом L (Фризский музей)

Безусловно, во Фрисландии существовала и вышивка чисто бытового назначения, преследовавшая утилитарные цели – украсить воротнички и манжеты рубашек, предотвратить обтрепывание кромок одежды, залатать прорехи в дорогом полотне. В музейном собрании The Fries Museum имеются такие экземпляры учебных сэмплеров середины XVIII века, их можно узнать по цветным нитям в узорах: в отличие от сэмплеров, одежду украшали белой вышивкой во избежание линьки при стирке. Однако подобные вышивки не обладают очарованием, присущим традиционным фризским сэмплерам из букв с завитками, орнаментов и сюжетных мотивов.

Сэмплер с инициалами A.I. (1741). Выполнен счетной гладью (Фризский музей).

К середине XIX века старинная фризская вышивка начинает сдавать позиции под натиском berlinwork: сэмплеры с их региональными особенностями вытесняются реалистичной  "берлинской вышивкой" шерстью по цветным печатным схемам. Однако благодаря музейным коллекциям и работе дизайнеров современные рукодельницы имеют возможность помочь сохранению культурного наследия Фрисландии, вышив свой фризский сэмплер. Теперь вы знаете, как его отличить.

При подготовке статьи использованы материалы официальных сайтов Музея фризского наследия (Леуварден), Рейксмюзеума (Амстердам), сайта European Reproduction Samplers (http://www.samplers-berlin.com), а также виртуальных архивов Geheugen van Nederland (http://geheugenvannederland.nl) и Foto-archief Aald Hielpen (http://www.aaldhielpen.nl)

***